Как китайцы набирают иероглифы на клавиатуре и на телефоне

В камере, где сидел «реакционный академический авторитет» Чжи Бинъи, не было бумаги. Была крышка от чайной чашки: с неё можно стереть и написать заново. На ней он и разложил китайские иероглифы на буквы латинского алфавита.

Утверждения без пометки опираются на источники, они перечислены в конце главы. Там, где наука не уверена или где ходит красивая, но неверная версия, стоит пометка.

Идея была такая: знак описывается не звучанием целиком, а начальными буквами латинской записи его частей. Знак 幅 в его системе получал код J-I-T-K, по частям 巾 (jin), 一 (yi), 田 (tian), 口 (kou).

Общее у обеих версий одно: человек, у которого отобрали бумагу, придумал, как ввести китайский иероглиф в машину, у которой китайских клавиш нет. Это глава про то, чем всё кончилось. Раздел начался с ножа по кости, а заканчивается двадцатью шестью латинскими буквами.

На чём и чем писали

Носитель этой эпохи — экран, инструмент — обычная клавиатура QWERTY, та же самая, что стоит перед вами. Ничего китайского в ней нет: клавиша не наносит знак, а сообщает программе, какой знак достать из памяти. Программа между клавиатурой и текстом называется способом ввода, в английской традиции — input method editor, IME.

Отсюда одна практическая разница, которая тянется через всю главу. При письме рукой знак надо вспомнить целиком, до последней черты. При наборе достаточно узнать его в списке. Это разные операции, и дальше всё держится на этом различии.

Сначала иероглифы превратили в числа

Задача «передать китайский текст по проводу» появилась раньше компьютера почти на век.

В 1871 году Великая северная телеграфная компания проложила кабель между Шанхаем и Гонконгом, и китайскому письму понадобился код. Первый такой код связывают с именем французского таможенного служащего в Шанхае Септима Огюста Вигье, чья кодовая книга вышла в 1872 году; ей предшествовала работа датского астронома Ханса Шеллерупа.

Устройство простое: знаки выстроены в словарном порядке и пронумерованы четырьмя цифрами, от 0000 до 9999, по сотне пар на страницу таблицей десять на десять. В 1881 году Чжэн Гуаньин составил новую кодовую книгу, потому что прежнюю признали неполной и беспорядочной.

У кода была цена, и не только денежная: цифры в международном телеграфе передавались дороже букв, так что за возможность отправить китайский текст платили больше остальных.

Важнее другое. С этого момента у иероглифа кроме начертания есть номер. Дальнейшая история — история того, как номер менялся и кто его выдавал.

Машины до компьютера

Пишущая машинка с китайскими знаками не анекдот, а работавшая техника нескольких поколений.

Ранние конструкции попадали в западную прессу уже в конце XIX века: Scientific American писал о машине Ш. З. Шеффилда в июне 1899 года. Массовое производство начинается с китайских инженеров. Чжоу Хоукунь сделал прототип в 1914 году, к 1916-му им заинтересовались производители, а в 1919 году права на выпуск получила Коммерческая пресса, где инженер Шу Чанъюй заменил вращающийся барабан плоским лотком.

Так устроена вся эта техника: не клавиши, а лоток с отдельными литерами. У «Двух голубей», основной модели маоистского времени, в лотке 2450 знаков. Машинистка подводила рычаг к нужному месту лотка, механизм поднимал литеру и бил ею по бумаге через ленту, а скорость сильно зависела от того, как разложены знаки.

Отдельно стоит машина Линь Юйтана «Минкуай». Патент подан 17 апреля 1946 года, выдан 14 октября 1952-го. Знак выбирался нажатием двух клавиш, а перед ударом восемь возможных вариантов показывались в окошке, которое Линь называл «волшебным глазом». По заявленным характеристикам машина покрывала 90 тысяч различных знаков. В серию она не пошла, единственный прототип долго считался утраченным и обнаружился 23 января 2025 года; в мае того же года его приобрела библиотека Стэнфордского университета.

Как знаки попали в компьютер

Замысел был такой: человек набирает черты знака в порядке написания. Обнаружилось при этом другое, и это оказалось важнее самого устройства: набранные клавиши необязательно складывать в рисунок знака, ими достаточно указать адрес знака в памяти машины.

Дальше этот принцип разошёлся по десяткам систем.

Цанцзе: 1976 год, Тайвань, Чжу Бунфу. Знак разбирается на составные части, до пяти, они разложены по 24 буквенным клавишам. В 1982 году автор передал систему в общественное достояние. До сих пор в ходу в Гонконге и Макао.

Уби: 1983 год, материковый Китай, Ван Юнминь. Исследование по разбору знаков на части он начал в 1978 году, система запатентована в Китае и за рубежом. В 1980-е её продвигала государственная комиссия по науке и технике, включая военное применение.

Обе устроены по начертанию: человек вводит, из чего знак сложен, а не как он звучит. И обе оказались быстрыми ровно настолько, насколько человек готов был потратить месяцы на заучивание раскладки.

Кто выдаёт иероглифу номер

Пока способы ввода спорили между собой, отдельно решался вопрос, каким числом знак хранится внутри машины.

GB 2312: первый государственный стандарт КНР, обозначенный 1980 годом и опубликованный в мае 1981-го. 6763 иероглифа по сетке 94 на 94: первый уровень, 3755 знаков, разложен по чтению пиньинь, второй, 3008 знаков, по ключам и числу черт. Личные имена и исторические тексты он покрывал плохо.

Big5: Тайвань, 1984 год, Институт информационной промышленности; название возводят то к пяти компаниям-участницам, то к пяти программным пакетам. 13 053 иероглифа традиционного письма — число 11 151, которое часто приводят, относится к нормативным спискам министерства образования, легшим в основу. Ни кана, ни знаки для диалектной, химической и биологической записи в кодировку не вошли, поэтому расширения делали кто во что горазд.

GBK: расширение GB 2312 до всех 20 902 объединённых знаков Unicode 2.1, включая традиционные и те упрощённые, что появились после 1980 года. Формальным стандартом оно так и не стало, осталось спецификацией.

Unicode: 20 902 объединённых китайских, японских и корейских знака добавлены в версии 1.0.1 в июне 1992 года. Принцип объединения такой: одинаковые по происхождению знаки трёх письменностей получают один номер. Что считать одним знаком, а что разными начертаниями, согласия нет до сих пор.

GB 18030: опубликован 17 марта 2000 года, переиздан 8 ноября 2005-го, действующая редакция 2022 года введена с 1 августа 2023-го. С 1 мая 2006 года поддержка обязательной части требуется от всего программного обеспечения, продаваемого в КНР.

Здесь стоит остановиться. Спор о том, сколько черт должно быть в знаке, шёл, пока знаки писали рукой. Кодировка сняла вопрос не так, как ожидала любая из сторон: и упрощённые, и традиционные знаки просто получили номера в одной таблице.

Что происходит, когда человек набирает иероглиф

Список кандидатов неизбежен. Слогов в путунхуа без учёта тонов около 400, с тонами примерно 1300, а знаков десятки тысяч. На одну и ту же запись shi приходятся 是, 事, 市, 试, 世 и ещё десятки знаков, так что без выбора из списка звуковой ввод не работает в принципе.

В 2006 году вышел Sogou, который предсказывал лучше конкурентов и быстро стал основной клавиатурой страны. По данным MIT Technology Review, на пике он стоял более чем у 90% пользователей персональных компьютеров в Китае, а к 2022 году у него было 561 млн пользователей против 607 млн и 46,4% рынка у клавиатуры Baidu.

Способы ввода по начертанию проиграли не по скорости, а по цене входа. По данным консалтинговой компании iiMedia Research, пиньинем набирают более 72% пользователей в Китае, Уби — менее 14%.

Про скорость есть измеренное число: на национальном соревновании по набору в провинции Хэнань Хуан Чжэньюй показал 221,9 знака в минуту, то есть 3,7 знака в секунду.

Потом клавиатура уехала в карман

Почти все, кто выходит в интернет в Китае, делают это с телефона: доля мобильного доступа у китайской интернет-статистики держится около ста процентов.

На телефоне клавиш не двадцать шесть, а девять. Раскладка 九宫格 jiǔgōnggé раскладывает буквы пиньиня по восьми клавишам, по три-четыре буквы на каждую, — ровно так, как это делали кнопочные телефоны.

Меньше клавиш — больше совпадений: одна и та же последовательность нажатий отвечает нескольким слогам сразу. Разбирать эту неоднозначность приходится программе, то есть предсказание, о котором шла речь выше, на телефоне работает ещё больше, чем на компьютере.

Сенсорный экран вернул и то, чего у клавиатуры не было: рукописный ввод. Знак рисуют пальцем прямо по экрану, программа его опознаёт. Способ выручает там, где чтение неизвестно, — с редким знаком, с фамилией, со старым текстом.

Рядом стоит голосовой ввод: человек говорит, программа пишет иероглифами. Для китайского он снимает главную трудность обычного набора — необходимость знать чтение и выбирать из списка.

И здесь стоит остановиться: рукописный ввод — единственное место, где к набору возвращается то, что из него ушло.

При рукописном вводе знак всё-таки ведут рукой: чтобы начать, его надо вспомнить и суметь начертить. Но и здесь дело кончается выбором — система показывает список кандидатов и нередко узнаёт знак раньше, чем его дописали. Выбор из списка никуда не делся; вернулось припоминание формы.

Что эта эпоха изменила в письме

Изменилось одно, и это видно по любому современному китайскому тексту: знак чаще не воспроизводят, а выбирают. Исключение — рукописный ввод на экране, но он занимает малую долю набора. Узнавание и воспроизведение — разные умения, и держатся они по-разному. Первое поддерживается чтением, второе письмом от руки.

Письмо от руки от этого не исчезло, но стало отдельным школьным предметом: в начале 2013 года министерство образования КНР выпустило руководство, по которому каллиграфия становилась обязательным курсом в начальной и средней школе.

Часы там расписаны по классам: в первом и втором пишут карандашом, с третьего по шестой добавляется час письма кистью в неделю, а дальше каллиграфия идёт углублённым или факультативным курсом.

Берёшь ручку — и забыл, как пишется

Явление называется 提笔忘字: человек знает, какой знак нужен, узнаёт его при виде, но написать рукой не может. Дальше начинается место, где публицистики много, а данных мало, поэтому разведём измеренное и неизмеренное.

Что измерено. Хуан с соавторами (Language Sciences, 2021) разобрали большую базу рукописного ввода: у студентов материкового Китая это случалось примерно в 6% случаев и затрагивало около 42% проверенных знаков. В работе на той же линии (Лангсфорд, Сюй и Цай, Reading and Writing, 2024) 42 носителя написали под диктовку по 1200 знаков: 90,7% правильных ответов, 5,3% «знаю знак, но не могу написать», 3,9% «не понял, о каком знаке речь».

Что предсказывает провал: реже встречающийся знак, менее знакомое слово, более позднее усвоение, больше черт, менее регулярная связь начертания со звучанием, менее наглядное значение.

Чего не измерено, и это главное. Что причина именно в цифровом наборе, не показано. Авторы работы 2024 года пишут прямо: определение причин упадка рукописной грамотности до сих пор носит по большей части умозрительный характер, и как именно набор портит письмо, остаётся во многом неясным.

Есть и отдельная методологическая работа: Гай Алмог (The China Quarterly, том 238, 2019, с. 524–533) разобрал доказательную базу общественной дискуссии о забывании знаков и пришёл к выводу, что основная её часть ненадёжна и невалидна. Речь именно про доказательства, которыми пользуется публичный спор: газетные опросы и телевизионные конкурсы.

Насколько эти доказательства слабы, видно по самим числам. Опрос China Youth Daily 2013 года: 98,9% из 2517 респондентов сталкивались с забыванием, около 30% из них — часто. Опрос Guangming Daily 2019 года среди интернет-пользователей: 60% сталкиваются регулярно. Опрос China Youth Daily апреля 2010 года: 83% из 2072 респондентов испытывают трудности с написанием. Всё это самоотчёты о субъективном ощущении с неясной выборкой, и разброс от 60% до 98,9% сам показывает, чего они стоят как измерение.

Работу, которую в этом споре приводят чаще всего, стоит прочитать точно. Тань Лихай с соавторами (PNAS, 2013) проверили детей начальной школы в трёх городах: Пекин (466), Гуанчжоу (477), Цзинин (4908). Оценки за чтение отрицательно коррелировали с использованием пиньинь-ввода: r = −0,347 у четвероклассников, r = −0,405 у пятиклассников. Две оговорки, без которых эту работу пересказывать нельзя: это корреляция, а не доказанная причина, и речь о чтении у детей, а не о письме у взрослых.

Итог по разделу честный и скучный. Явление есть и измеримо, его причина не установлена, а публичный разговор о нём опирается на опросы, которые для такого вывода не годятся.

Народная версия

У китайцев огромные клавиатуры с тысячами клавиш.

Клавиатура у китайцев ровно та же, что у всех: латинская QWERTY, а всю работу делает программа между клавишами и текстом.

Но у этой версии есть настоящий предок, и он интереснее её самой. Машина с тысячами позиций действительно существовала: лоток наборной пишущей машинки с двумя с половиной тысячами литер. Народная версия не выдумана, она сдвинута во времени примерно на полвека.

Иероглифы не пережили бы цифровую эпоху, их надо было заменить буквами.

Что можно сказать сейчас: перехода не случилось, а число иероглифов, которые машина умеет хранить и показывать, за сорок лет выросло с 6763 в GB 2312 до 101 996 в Unicode 17.0.

Молодёжь разучилась писать от руки из-за смартфонов.

Измеримая часть в ней одна: студенты не могут написать рукой знакомый знак примерно в 5–6% случаев. Неизмеренного две: что причина в наборе и что раньше было лучше. Обе половины ходят вместе, и вторая обычно едет на первой.